У НАС ИНТЕРЕСНО КАЖДОМУ!

Англия под владычеством Вильгельма Первого

Глава VIII.

На том самом месте, где пал доблестный Гарольд, Вильгельм Нормандский впоследствии основал аббатство - Баттл Эбби (Battle Abbey), которое оставалось оплотом богатства и благоденствия в течение многих-многих бурных лет, хотя теперь там лишь унылая руина, поросшая плющом. Но прежде Вильгельм должен был окончательно смирить англичан, а это, как вам уже известно, - дело нелегкое!

Он разорил несколько графств, спалил и разграбил множество городов, превратил в пустыню неоглядные пространства цветущей земли и перебил людей без числа. В конце концов архиепископ Кентерберийский Стиганд с представителями духовенства и мирян явился к Вильгельму в лагерь и покорился ему. Остальная же часть народа провозгласила своим королем Эдгара, бездарного сына Эдмунда Железнобокого, однако толку из этого не вышло. Он очень скоро сбежал в Шотландию, к своей юной прекрасной сестре, ставшей женой шотландского короля. Сам Эдгар был настолько ничтожен, что его судьба никого не волновала.

В день Рождества Христова Вильгельм короновался в Вестминстерском аббатстве как Вильгельм Первый, но в историю он вошел под именем Вильгельма Завоевателя. Коронация его была своеобразной. Один из епископов, совершавших обряд, спросил нормандцев по-французски: хотят ли они иметь герцога Вильгельма своим королем? Те ответили "Да!". После чего другой епископ задал тот же вопрос саксам, уже по-английски. Они тоже ответили "Да!" во всю силу своих глоток. Услыхав этот крик, сторожившие на улице конники-нормандцы вообразили, будто англичане взбунтовались, и бросились поджигать соседние дома. Начался переполох, в разгар которого Вильгельм, оставшийся в храме один с кучкой священников (как и он сам, не на шутку перепуганных), был спешно коронован. Когда на его чело возложили венец, он поклялся править англичанами так, как лучшие из их собственных монархов. Думаю, мы с вами согласимся, что, не будь Альфреда Великого, ему ничего бы не стоило сдержать свое слово.

Легионы благородных англичан полегли в том последнем гибельном сражении. Их поместья и поместья всех восставших против него дворян король Вильгельм присвоил и раздарил нормандским рыцарям и вельможам. Многие наши нынешние знатные семейства приобрели свои английские владения таким путем и очень этим кичатся.

Но добытое силой должно силою же и удерживаться. Нормандским завоевателям пришлось застроить неприступными замками всю Англию, чтобы защитить свою новую собственность, и что ни делал король, он так и не сумел усмирить и подчинить себе народ, как бы ему того желалось. Он начал мало-помалу вводить в обиход нормандский язык и нормандские обычаи, однако очень долго огромная масса англичан угрюмо противилась и копила ненависть. Когда Вильгельм отбыл в Нормандию навестить своих тамошних подданных, тиранство его единокровного брата Одо, которому он препоручил свое английское королевство, переполнило чашу людского терпения. Жители Кента дошли до того, что предложили стать правителем Дувра своему старому врагу графу Эсташу Булонскому, зачинщику памятной расправы, когда дуврский гражданин был убит у собственного очага. Жители Херефорда при помощи валлийцев и под водительством Эдрика Свирепого выдворили нормандцев со своей земли. Многие из тех, кого изгнали из их родовых гнезд, собрались на севере Англии, другие в Шотландии, третьи в лесах и на болотах и, повсюду подстерегая нормандцев и послушных им англичан, нападали, грабили и убивали, как заправские разбойники. По всей стране заговорщики строили планы перерезать нормандцев, как некогда перерезаны были датчане. Одним словом, англичане жаждали кровавого возмездия!

Король Вильгельм, боясь потерять захваченную корону, вернулся и попытался утихомирить лондонцев ласковой речью, а затем во главе войска отправился карать железной рукой остальных. Среди городов, которые он брал приступом и где убивал и увечил людей без всякого разбора, не щадя ни старого, ни малого, ни вооруженного, ни безоружного, были Оксфорд, Уорик, Лестер, Ноттингем, Дерби, Линкольн, Йорк И там, и во многих других местах огонь и меч свирепствовали так, что земля обратилась в кромешный ад. Ручьи и реки багровели от крови, небо было черным от дыма, поля лежали под саваном пепла, по обочинам дорог громоздились груды мертвых тел. Вот каковы ужасные последствия захватничества и честолюбия! Хотя Вильгельм был жестоким и грубым человеком, я не думаю, что при вторжении своем в Англию он замышлял учинить здесь такой чудовищный разгром. Но приобретенное насилием он мог удержать только с помощью насилия и в результате превратил Англию в одну большую могилу.

Гарольдовы сыновья, Эдмунд и Годвин, прибыли из Ирландии с несколькими кораблями, чтобы сразиться с нормандцами, но потерпели поражение. Тотчас после этого скрывавшиеся в лесах изгнанники стали так донимать Йорк, что правитель города вынужден был обратиться за помощью к королю. Вильгельм послал одного из полководцев с значительным отрядом, велев им занять город Дарем. Даремский епископ встретил полководца у ворот и посоветовал ему не входить внутрь, ибо там его подстерегает опасность. Полководец не послушался и вступил в город вместе со своим войском. В ту ночь на всех холмах окрест Дарема, сколько хватало глаз, мерцали сигнальные огни. Едва забрезжил рассвет, англичане, коих собралась великая тьма, взломали ворота, ворвались в город и перебили нормандцев всех до единого. Потом англичане позвали на подмогу датчан. Те приплыли на двухстах сорока кораблях. Вместе с дворянами-изгнанниками они захватили Йорк и выставили оттуда нормандцев. Тогда Вильгельм спровадил датчан, откупившись от них деньгами, а с англичанами расправился так жестоко, что все прежние ужасы огня и меча, дыма и пепла, смерти и разрушенья померкли перед новыми. Еще сто лет спустя, коротая у очага долгие зимние вечера, народ пел заунывные песни и рассказывал горестные повести о тех страшных днях нормандского владычества, когда не было от реки Хамбер до реки Тайн ни одной обитаемой деревушки, ни одного засеянного поля - только лишь мрачная пустыня, усыпанная трупами людей и животных.

В то время изгнанники имели в кембриджширских болотах свой стан, который называли Прибежищем. Окруженные топью, через которую трудно было перебраться, они прятались среди кочек и камышей, и их укрывали туманы, стелившиеся над пропитанной влагой землей. Так вот, тогда же за морем во Фландрии жил англичанин по имени Геревард. Его отец умер на родине в отсутствие сына, и фамильной собственностью завладел нормандец.

Услыхав об этой несправедливости (от опальных англичан, волей судьбы занесенных в тот край), он возжаждал мести и, добравшись до Прибежища, стал предводителем изгнанников. Геревард был таким прекрасным воином, что нормандцы даже подозревали его в чародействе. Сам Вильгельм, углубившись на три мили в кембриджширские болота с намереньем напасть на мнимого чародея, счел нужным позвать некую старушку, выдававшую себя за колдунью, чтобы она немножко поворожила в пользу короля. Старушку везли впереди войска в деревянной башне, но Геревард очень скоро покончил с несчастной, спалив ее вместе с башней и прочими колдовскими принадлежностями. Однако монахи находившегося по соседству Илийского монастыря, любившие сытно поесть и недовольные тем, что местность обложена войсками и все дороги, по которым к ним подвозились еда и питье, перекрыты, подсказали королю, как взять лагерь врасплох. И Геревард был сокрушен. Умер ли он впоследствии своей смертью или был убит, положив в рукопашном бою шестнадцать вражеских воинов (как поется в старых балладах), я не знаю. Его поражение положило конец существованию Прибежища, и очень скоро король, восторжествовав и над Шотландией и над Англией, раздавил последних английских мятежников. Тогда он окружил себя нормандскими лордами, обогатившимися за счет английских дворян; повелел произвести опись всех английских земель, закрепляющую их за новыми владельцами и окрещенную "Книгой Страшного суда"; приказал всем гасить огонь и свечи в один и тот же час вечера по звону колокола, прозванному Огнегоном; ввел нормандские платья и нормандские обычаи; нормандцев повсюду сделал господами, а англичан слугами; прогнал английских епископов и посадил на их место нормандских, - короче говоря, показал себя настоящим Завоевателем.

Но даже со своими нормандцами Вильгельм не имел покоя. Они не переставали алкать и жаждать английских богатств, и чем больше он им давал, тем больше они просили. Его священники были так же ненасытны, как и его воины. Нам известен лишь один нормандец, который открыто заявил своему государю, что последовал за ним в Англию, исполняя долг верноподданного, и что награбленное добро его не прельщает. Этого человека звали Гилберт. Мы не должны забывать его имя, ибо необходимо помнить и чтить порядочных людей.

Прибавляли Вильгельму забот и постоянные ссоры между его сыновьями. Живых их у него оставалось трое: Роберт Коротконогий, Вильгельм Рыжий и Генрих, прозванный за любовь к ученью Боклерком, что по-нормандски значит Грамотей. Войдя в возраст, Роберт стал просить у отца дозволения править Нормандией, властителем которой он, находясь до сих пор под рукой своей матери Матильды, был только по названью. Король ему отказал, и юноша затаил обиду и недовольство. А тут еще масла в огонь подлили его братья, которые шутки ради выплеснули ему на голову с балкона, под которым он проходил, кувшин воды. Рассвирепев, Роберт выхватил меч, взбежал по лестнице, и только вмешательство самого короля помешало ему расправиться с шутниками. Той же ночью он в сердцах покинул отцовский двор и вместе с верными ему людьми попытался с налета взять Руанскую крепость. Когда это ему не удалось, он заперся в другой нормандской крепости, которую король осадил. В завязавшейся битве Роберт сшиб Вильгельма с коня наземь и чуть не убил, не поняв в пылу схватки, что перед ним отец. Его раскаяние, когда он узнал поверженного противника, а также заступничество королевы и приближенных примирили Вильгельма с сыном, но ненадолго. Роберт вскоре бежал за границу, чтобы донимать своими жалобами то один, то другой королевский двор. Он был веселым, бесшабашным парнем без царя в голове и тратил все, что имел, на музыкантов и плясунов, но мать его обожала и часто, втайне от короля, посылала ему деньги с человеком по имени Самсон. Прознав про это, король разгневался и поклялся вырвать Самсону глаза. Тогда Самсон, решив, что спасти его может один только Бог, постригся в монахи, отказался служить гонцом и так сохранил глаза в орбитах.

Итак, вы видите, что, начиная с бурного дня своей коронации, Завоеватель все время старался, ценой любого насилия и кровопролития, удержать то, что было им захвачено. Все свое царствование он упорно шел к одной цели, маячившей впереди. Вильгельм был твердым и храбрым человеком и добивался желаемого.
Он любил деньги и изысканные яства, но не знал узды лишь в удовлетворении одной своей страсти: страсти к охоте. Он был одержим ею настолько, что стирал с лица земли целые селенья и города, чтобы насадить на их месте леса для оленей. Не довольствуясь шестьюдесятью восемью королевскими лесами, он приказал опустошить огромную область в Хемпшире для разведенья нового, получившего название Нью-Форест (New Forest - новый лес). Тысячи несчастных крестьян, на чьих глазах сносились их жалкие жилища, а жены с детишками выбрасывались на улицу, ненавидели Вильгельма за ту безжалостность, с какой он умножал их и без того тяжкие страдания. Когда в двадцать первый год своего правления (оказавшийся последним) он отбыл из Англии в Руан, ему вслед летело столько проклятий, сколько листков росло на всех деревьях всех его королевских лесов. Сын Вильгельма Ричард (Бог дал королю четырех наследников) погиб на охоте в Нью-Форесте от рогов раненого оленя, и пошла молва, что этот возросший на людском горе лес будет роковым для всего рода Завоевателя.

У Вильгельма был какой-то территориальный спор с королем Франции. Во все время переговоров он не выезжал из Руана, лежал в постели и принимал снадобья: таково было предписание врачей, лечивших его от чрезмерной тучности. Когда ему донесли, что французский король над этим потешается, он впал в ярость и поклялся проучить зубоскала. Собрав войско, Завоеватель повел его к Спорной земле и там - по всегдашнему своему обыкновению! - принялся жечь и разорять виноградники, огороды и фруктовые сады и спалил город Мант. Но не в добрый час Вильгельм предпринял этот подвиг! Когда он проезжал по пышущему жаром пепелищу, его конь, наступив на тлеющую головешку, взвился от боли и зашиб всадника передней лукой седла, как оказалось - насмерть. Полтора месяца король угасал в монастыре под Руаном и там написал духовное завещание: Англию он отдавал Вильгельму, Нормандию - Роберту и пять тысяч фунтов - Генриху. Воспоминания о сотворенных им жестокостях тяготили его совесть. Он приказал оделить деньгами многие английские церкви и монастыри и - что было куда лучшим покаянием - освободил всех государственных преступников, иные из которых томились в его темницах по двадцать лет.

И вот на заре одного сентябрьского дня король очнулся от полузабытья, услышав благовест.
- Что это за звон? - спросил он.
Ему ответили, что это благовестят к заутрене в часовне Святой Марии.
- Поручаю душу свою пресвятой деве Марии, - сказал он и скончался.

Вслушайтесь в это имя - Завоеватель! - и подумайте, куда низринула его смерть! Не успел он испустить дух, как толпившиеся вокруг него лекари, попы и вельможи, догадываясь, какая борьба может разгореться за трон и чем она им грозит, разбежались - в страхе за свою шкуру и свою мошну. Алчные дворцовые лакеи стали хватать и тащить все, что попадалось им под руку. Передравшись из-за ценностей короля, они свалили его с одра на пол, где он и пролежал в одиночестве много часов. О, Завоеватель, с кем связывается теперь величие стольких имен и от кого носители этих имен тогда отвернулись, лучше бы тебе было вместо Англии покорить хотя бы одно верное сердце!


Мало-помалу в королевские покои начали сползаться монахи с молитвами и свечами, а благочестивый рыцарь по имени Герлуин (единственный из всех) взялся отвезти останки короля в нормандский город Кан, чтобы похоронить там в построенной Вильгельмом церкви Святого Стефана. Но огонь, которым Завоеватель так злоупотреблял при жизни, казалось, сопутствовал ему и после смерти. Когда его тело было внесено в церковь, в городе вспыхнул большой пожар. Все кинулись тушить пламя, и почивший монарх опять остался в одиночестве.

Даже предать его земле не удалось с миром. Когда мертвеца в королевском уборе приготовились опустить в гробницу около главного алтаря, из толпы, заполонившей храм, раздался громкий голос:
- Эта земля принадлежит мне! На ней стоял дом моего отца. Король отнял у меня и землю и дом, чтобы построить здесь церковь. Именем всемогущего Бога я запрещаю хоронить его здесь!

Собравшиеся на погребение священники и епископы, знавшие, что право этого человека было действительно попрано королем, заплатили ему шестьдесят шиллингов за могилу. Но и тогда прах Вильгельма не обрел покоя. Гробница оказалась слишком тесной, и его попытались туда впихнуть. Прах распался, и кругом распространилось такое зловоние, что народ бросился вон из церкви, в третий раз оставив усопшего одного.

Где же находились три сына Завоевателя, что их не было на отцовских похоронах? Роберт развлекался в обществе менестрелей, танцоров и азартных игроков то ли во Франции, то ли в Германии. Генрих увозил от греха подальше свои пять тысяч фунтов в специально им заказанном надежном сундуке. Вильгельм Рыжий спешил в Англию, чтобы поскорее прибрать к рукам королевскую казну и королевскую корону.

Ссылка: новостной портал "Аделанта-Инфо"