У НАС ИНТЕРЕСНО КАЖДОМУ!

Англия во времена доброго короля-сакса Альфреда

Глава III.

Альфреду Великому было всего двадцать три года, когда он взошел на трон. Ребенком его дважды возили в Рим, где стремились побывать все благородные саксы, считая, что тем самым они исполняют свой религиозный долг. Он даже немного пожил в Париже. Однако в те времена так мало заботились об образовании, что в двенадцать лет он еще не был обучен грамоте, хотя Этельвульф любил его, младшенького, больше других сыновей. Но у него оказалась прекрасная мать - почти у всех, кто вырос знаменитым и добрым, была, как известно, такая мать. Однажды королева, а звали ее Осбурга, сидела, окруженная детьми, и читала книгу саксонских стихов. О книгопечатании тогда и слыхом не слыхали, и книга была переписана писцом и украшена, а по-научному - "иллюминирована", чудесными яркими буквицами. Дети пришли от них в восхищение. Тогда мать сказала: "Я подарю ее тому из вас, кто первым выучится читать". Альфред в тот же день призвал учителя и так усердно занимался, что вскоре получил книгу. Он гордился этим всю свою жизнь.

Этот великий король в первый год своего правления девять раз сразился с датчанами. Он вступил с ними в переговоры, и вероломные норманны дали слово покинуть пределы Англии. Они уверяли, что слово их нерушимо, и клялись на священных браслетах, с которыми не расставались ни в жизни, ни в смерти. Но они с легкостью нарушали и клятвы, и договоры, когда находили в этом выгоду, и опять возвращались жечь, грабить и убивать. И вот наступил четвертый год Альфредова правления. В ту роковую зиму датчане явились в таком множестве, что не осталось в Англии уголка, куда бы они не заглянули. Королевское войско было разбито и рассеяно, и Альфред остался в полном одиночестве. Переодевшись крестьянином, он укрылся в хижине своего пастуха, не знавшего его лица.


Датчане рыскали по округе в поисках короля, а тот сидел у бедного очага, в котором пеклись лепешки. Жена пастуха, уходя из дому, велела ему за ними приглядывать. Альфред вытачивал себе лук и стрелы, чтобы, придет срок, побить коварных датчан, и думал горькую думу о своих несчастных подданных, которых злодеи гонят с родной земли. До лепешек ли было этому благородному сердцу, и лепешки, понятно, сгорели. Жена пастуха, возвратясь, принялась на чем свет стоит бранить Альфреда, не подозревая, что перед ней сам король: "Ах ты, пес ленивый! Есть-то горазд, а ни на что не годен!"

В конце концов, когда полчища датчан высадились на берег Девоншира, девонширцы все, как один, ринулись в бой. Они убили их вождя и захватили вражеское знамя с изображением ворона. Ничего не скажешь, подходящая эмблема для шайки разбойников! Потеря этого знамени привела датчан в сильное замешательство, потому что они верили в его колдовскую силу. Оно будто бы было соткано в один день тремя сестрами, и если датчане одерживали победу, ворон гордо расправлял крылья, а если терпели поражение, он уныло их опускал. Умей этот вещун и впрямь вытворять что-нибудь подобное, ему бы в самый раз пригорюниться. Король Альфред прибыл к девонширскому войску, раскинул свой стан на твердом, сухом месте посреди сомерсетширских болот и начал собирать великие силы, готовясь отомстить датчанам и освободить свой народ.

Но прежде всего нужно было выведать, насколько многочисленны эти свирепые люди и какие у них укрепления. Тогда король Альфред, умевший играть на многих музыкальных инструментах, переоделся менестрелем, то есть бродячим певцом, взял арфу и отправился в лагерь датчан. Он пел и играл в шатре самого их вождя Гугрума, развлекая захмелевших врагов. Казалось, Альфред был всецело поглощен своим пением, но исподтишка он присматривался к их снаряжению, к их оружию, к их порядкам, пока не узнал всего, что хотел. И очень скоро великий король позабавил датчан другой песенкой. Он собрал всех своих верных соратников в условленном месте. Его встретили радостными криками и слезами, ведь многие считали, что государь их погиб. Альфред сам повел войско к вражескому лагерю и, побив множество датчан, четырнадцать дней держал в осаде уцелевших. Но милосердие его было равно храбрости, и он сохранил им жизнь и предложил заключить мир на условии, что датчане уйдут из западной части Англии и поселятся на востоке, а Гугрум примет христианство, ту благословенную веру, которая научила его победителя, благородного Альфреда, прощать врагов, причинивших ему столько зла. Гугрум на все согласился, и сам Альфред стал его крестным отцом, Гугрум оказался достойным помилования, потому что до самой своей смерти он был верен и предан королю. И его подданные тоже были верны. Они больше не жгли и не грабили, а трудились, как все честные люди. Они пахали и сеяли, жали и косили - в общем, ничем не отличались от самых добропорядочных англичан. И уж наверно их детишки частенько играли на солнечных полянах с детишками саксов, и их юноши влюблялись в саксонских девушек и женились на них, и под гостеприимным датским кровом не раз находил приют англичанин, застигнутый ночью в пути, и еще очень долго, сидя вместе у жаркого очага, саксы и датчане вспоминали добрым словом короля Альфреда Великого.

Однако не все датчане были таковы, как подданные Гугрума. Прошло время, и они вновь явились из-за моря и принялись грабить и жечь, жечь и грабить. С ними приплыл дерзкий морской разбойник по имени Гастингс. Он провел вверх по Темзе восемь кораблей до самого Грейвзенда. Три года длилась война с этими датчанами. Начался голод, на людей и на скот нашел мор. Но могучий дух Альфреда не изменил ему. Он построил большие корабли, чтобы бить разбойников на море, и собственным примером побуждал своих воинов сражаться не на жизнь, а на смерть. Наконец все злодеи были изгнаны, и Англия облегченно вздохнула.

Король Альфред оставался таким же великим правителем в дни мира, каким он был в дни войны. Он неустанно трудился, стараясь сделать свой народ лучше. Он любил беседовать с людьми умудренными, с теми, кто постранствовал по свету, и записывал все услышанное для просвещения своих подданных. Научившись читать по-английски, он изучил латынь и стал переводить латинские книги на англосаксонский язык, чтобы их мог понимать каждый. Он издал справедливые законы, чтобы жизнь была свободной и счастливой, и изгнал всех пристрастных судей, чтобы искоренить любую неправду. Он так пекся о праведно нажитом добре и так сурово наказывал за воровство, что даже появилась присказка: а ведь при великом-то короле Альфреде можно было золотые цепи, брильянтами усыпанные, на улице развесить, и никто бы камушка не тронул. Он открыл школы и сам разбирал тяжбы. Имел король заветное желание - каждому своему подданному воздать по заслугам и оставите наследнику страну более просвещенную и во всем более счастливую, чем та, что досталась ему. Старания его кажутся поистине изумительными. День он разделил на части, и всякому делу отводил свое время. Вот что он придумал: по его приказу отливались восковые факелы, а попросту свечи, одной величины. На них на равном расстоянии делались поперечные насечки. Свечи постоянно горели, и по этим насечкам король узнавал время почти так же точно, как мы узнаем его по часам. Но от ветров и сквозняков, гулявших по всему дворцу, пламя дрожало и воск оплывал неровно. Тогда король повелел изготовить для свечей футляры из дерева и белого рога. Так в Англии появились первые фонари.

Между тем Альфреда терзала ужасная загадочная болезнь, изводившая его частыми приступами жестокой боли, которую ничто не могло облегчить. Король сносил ее мужественно и безропотно, как сносил все жизненные невзгоды, пока ему не исполнилось пятьдесят три года. В этом возрасте, процарствовав тридцать лет, он скончался. Альфред умер в 901 году, но каким бы быльем ни поросла та эпоха, его слава и чувство любви и благодарности, с которым взирали на него его подданные, свежи в народной памяти по сей час.

Волей государственного совета следующим королем был объявлен Эдуард, прозванный Старшим. Племянник короля Альфреда, желая захватить престол, поднял мятеж Мятежника поддержали восточные датчане (возможно, из почтения к его великому дяде), и разразилась война. Но король с помощью своей сестры одержал победу и мирно правил целых двадцать четыре года. Он постепенно расширял свое владычество над Англией, и наконец все семь королевств соединились в одно.

Итак, Англия стала единым владением саксонского короля больше чем через четыреста пятьдесят лет после того, как саксы появились на ее землях. В их обычаях и образе жизни произошли с тех пор большие перемены. Саксы по-прежнему любили хорошо поесть и выпить, а их празднества часто бывали буйными и разгульными, но они окружили себя многими удобствами и даже роскошью, которая возрастала день ото дня. Стены, на которые мы сейчас наляпываем бумагу, они, как известно, обивали шелком, расшитым птицами и цветами. Столы и стулья, вырезанные из разных пород дерева, украшали причудливыми орнаментами, золотом и серебром, а иногда даже отливали из этих драгоценных металлов. За столом уже пользовались ложками и ножами. Одежды носили златотканые - шелковые, парчовые, узорчатые. Посуду делали из золота и серебра, меди и слоновой кости. Были у них разные кубки для возлияний, скамьи для возлежания, музыкальные инструменты для услаждения слуха. На пирах арфа переходила из рук в руки, как кубок, и каждый гость, перебирая струны, пел свою песню. Оружие саксов отличалось увесистостью, особенно грозный железный молот, который разил наповал и оставлял по себе страшную память. Саксы были народом красивым и сильным. Мужчины гордились своими длинными светлыми волосами, разделенными на лбу надвое, своими густыми бородами, белыми свежими лицами и ясными глазами. А от прелести саксонских женщин вся Англия расцвела и похорошела.

Можно еще много говорить о саксах, но я замечу только, что все лучшие качества англосаксонского характера развились при Альфреде Великом и в нем первом проявились в полную мощь. Это характер величайшей нации. В какие бы дальние дали ни пришли, ни приехали, ни при¬плыли потомки саксов, им нигде не изменяли выдержка и стойкость и никогда не впадали они в уныние и не сходили с избранного пути. В Европе, Азии, Африке, Америке, в любом уголке света, в пустыне, в лесу, на море, под палящими лучами солнца и среди вечных льдов саксонская кровь остается саксонской кровью. Везде, где появляется этот народ, его несгибаемое упорство приносит щедрые плоды - расцветает промышленность и торжествует закон, охраняющий жизнь и собственность.

Я в восхищении склоняю голову перед благородным монархом, который в себе одном соединил все саксонские добродетели. Он не сломился в несчастье и не возгордился в благоденствии. Воля его была непоколебима. Побежденный, он не терял надежды, а одержав победу, проявлял великодушие. Он любил справедливость, свободу, истину и науки. Своими заботами о просвещении народном он, верно, как никто другой способствовал сохранению прекрасного древнего саксонского языка. Может статься, без него английский язык, которым рассказана эта история, не имел бы ни той красоты, ни той силы, какую имеет теперь. Говорят, дух Альфреда до сих пор живет в наших лучших английских законах, так давайте помолимся, чтобы он жил в сердцах всех англичан. Если наш ближний погряз в невежестве, будем делать все, пока в нас теплится жизнь, чтобы заронить в него искру знания. И будем напоминать правителям, которые должны печься о просвещении и которые пренебрегают своим долгом, что их ничему не научило время, пробежавшее с 901 года от Рождества Христова, и что они далеко отстали от ярчайшего короля Альфреда Великого.

Новостной портал "Аделанта-Инфо"